Сказка о бальзамине

balzamin

Единственной отрадой в жизни батрачки Мадары была ее дочь Рота. Рота и впрямь была редкая девушка — пригожая и работящая, веселая и речистая. С утра пробежит семь верст до господской нивы, выжнет серпом чуть ли не полполя, а вечером с песней возвращается домой да еще матери помогает.

Работа работой, а какой она пышный цветник развела — второго такого на всю волость не сыскать.

Сам садовник имения приходил на цветочное богатство Роты любоваться. Хоть барин из самой Неметчины всякие там семена да саженцы возит, а таких у него нет. Где же она их берет, смеет он спросить, если, конечно, не секрет?

— Мне семена из чужих стран пташки носят, — смеясь, отвечала Рота, и это было сущей правдой.

Прилетят весною раньше времени жаворонки или грачи, надеясь на теплую погоду, Рота соберет их в корзинку, внесет в дом, покормит, приютит, а как пройдут морозы, на волю выпустит.

Когда пташки спрашивали, как отблагодарить им добрую Роту, она, смеясь, отвечала:

— Принесите мне из дальних стран семена цветов.

Птицы помнили ее просьбу и весной приносили Роте из чужих стран семена.

Рота охотно делилась своим богатством с другими девушками и женщинами. Одной даст семена, другой — саженец. И чем больше она давала другим, тем пышнее цвели цветы у самой.

Только одной женщине, соседке Керсте, не давала Рота ни семечка, сколько та ни упрашивала.

— Зачем ты так ожесточаешь свое сердце против ближнего? — корила мать Роту, и та коротко и резко отвечала:

— Этой змее я ни одного цветка не дам.

Не змеей была Керста, и змеиной хозяйкой. Не каждый знал, что она пригревает у себя семь змей и кормит их поочередно грудью.

Насытившись, первая змея шептала ей на ухо:

— Почему у Роты так хорошо растут цветы, а у тебя не растут?

И Керста загоралась такой завистью, что растоптала бы весь цветник Роты, не будь высокой изгороди вокруг ее сада.

Другая змея нашептывала:

— Если бы у тебя выросли такие цветы, ты могла бы отвезти их на рынок и продать. И сколько бы ты денег выручила.

«Ах, деньги, деньги — как нажить много денег?» — ломала себе голову Керста.

Если к ней на двор заходил голодный странник и просил кусок хлеба, третья змея спешила подсказать ей:

— Ты своего добра ему не давай. Пускай хоть с голоду подыхает, а ты не давай.

Странник уходил просить хлеба в другие дома.

Наоборот, если Керста, навещая родственников, заставала их за обедом, то четвертая змея подзуживала ее:

— Садись за стол и набивай пузо. Тут наешься, дома больше останется.

И Керста наедалась до отвала — прямо живот лопался.

Пятая змея шипела своей хозяйке на ухо:

— Зачем тебе работать. Пускай мать за тебя спину гнет, а ты лучше понежься в мягкой постели.

Керста валялась в постели, пока шестая змея не начинала сновать язычком по ее губам и подначивать:

— Там соседи уж больно согласно живут. Попробуй-ка перессорить их.

И Керста вставала и шла к легковерной и болтливой Бабенке, у которой язык висел на одной ниточке.

— Слушай, Бабенка, я видела, как муж нашей соседки ночью к Роте в окно лазил.

Стоило Бабенке только услышать это, как язык ее сразу начинал метаться из стороны в сторону. Она рысцой кидалась в соседний дом.

Самой страшной была седьмая змея. Та шипела Керсте в ухо:

— Постарайся испортить людям жизнь. Сделай так, чтобы они ни днем ни ночью покоя не знали.

И Керста придумала. Привязала собаку на коротком поводке и так поставила кормушку, чтобы той не дотянуться.

День-деньской собака отчаянно лаяла, а по ночам так жутко завывала, что у соседей мурашки по спине бегали.

Такова была змеиная хозяйка, которой Рота не давала ни одного цветка.

Может, Рота счастливо прожила бы свою жизнь, вышла бы замуж, вырастила бы детишек, если бы в те времена не началось поветрие — охота на ведьм. Волна его прошла по всем землям, начиная со страны, где солнце заходит, и кончая страной, где оно встает.

И знатным господам, правившим в том поселке, где жила батрачка Мадара с дочерью Ротой, пришла грамота с печатями от еще более знатных господ, приказывавших доложить, сколько изловлено в поселке ведьм.

Господа долго ломали себе головы над тем, где взять ведьм, ибо не было замечено, чтобы кто-нибудь летал на помеле красть месяц, и не слышно было, чтобы у кого-нибудь сглазили скотину или ребенка. Но хочешь не хочешь, а ведьму подавай. И господа объявили крупную награду тому, кто укажет ведьму.

Тут-то все семь Керстиных змей враз зашипели ей на ухо:

— Ну, наконец, ты можешь отомстить этой гордячке Роте. Сходи к господам, скажи, что она ведьма, и тебе еще денежки за это дадут.

Змеиная хозяйка словно только и ждала этого. Очертя голову она побежала к господам и чего только не наплела им о Роте:

— Почему цветы у нее так растут? Колдовство! Почему птицы ей служат? Колдовство! Почему она всегда песни поет? А почему бы ведьме не петь?

Господа обрадовались, что нашлась ведьма, и тут не помогло даже заступничество всего поселка. Господа не поверили ни одному честному человеку, а поверили змеиной хозяйке.

Роту сожгли на костре, а господа могли теперь доложить, что в их владениях наведен порядок.

Весною из дальних стран прилетели птицы и постучались в окошко Мадары. Они принесли семена и очень удивились, когда, вместо их доброй Роты, им открыла согбенная старушка.

Мадара посадила семена в цветочный горшок, и из них выросли красные цветы.

— Милые цветики, вы точно как щечки моей Роты. Будете бальзамом для моего больного сердца.

Каждого, кто сочувствовал ее тяжкому горю, мать Роты наделяла семенами бальзама. И так вскоре на окнах всех батрачек сияли красные цветочки — бальзамины.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *